Главная Мой профиль Регистрация Выход Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Пятница
23.06.2017
06:24

Мой сайт  " У Ольги "


Меню сайта
Форма входа
Категории раздела
В мире прекрасного [31]
Интересное, необычное [18]
г.Тверь, Тверская область [5]
История, обычаи, религия... [6]
Народное творчество [7]
Кошки [2]
Гороскопы [4]
Архив записей
Главная » 2010 » Октябрь » 7 » И.К. АЙВАЗОВСКИЙ
18:30
И.К. АЙВАЗОВСКИЙ

И.К. АЙВАЗОВСКИЙ

  
Выдающийся живописец Иван Константинович Айвазовский (1817~1900) вошел в историю мирового искусства как маринист-романтик, мастер русского классического пейзажа, передающий на полотне красоту и мощь морской стихии. 

Все началось как в романах, с невероятного счастливого случая. Старая Феодосия. Бедный армянский мальчик Ованес Гайвазян рисует углем корабль на стене, а мимо проезжает градоначальник Александр Казначеев. Предвидя гневную реакцию чиновника, мальчик дает стрекача, но важный господин, остановившись перед испорченной стеной, приходит в восхищение и принимается расспрашивать других сорванцов: "Чье дитя так рисует?.."
Семнадцатого июля 1817 года священник армянской церкви города Феодосии сделал запись о том, что у Константина (Геворга) Гайвазовского и его жены Репсиме родился «Ованес, сын Геворга Айвазяна». Он был младшим в семье. Помимо него у Геворга и Репсиме было еще два сына и две дочери. Выходец из южной Польши – Галиции Геворг Айвазян писал имя и фамилию на польский лад – Константин Гайвазовский. Этой же фамилией станет подписывать свои первые картины и его сын Иван, которому суждено будет прославить фамилию своих предков, сделав ее известной всему миру. Только в 1840 году он изменил ее написание на более привычное для русского уха звучание – Айвазовский, но в письмах на армянском языке он навсегда оставался Ованесом Айвазяном.
Куда только судьба не забрасывала многострадальных детей Армении! Ещё в конце прошлого столетия фамилия Гайвазовских встречалась в Валахии и Молдавии. Константин Гайвазовский обосновался с семьёй в Феодосии в самом начале XIX века. Город уютно разместился в восточной области Крыма на берегу красивой и удобной бухты, там, где снижаясь, заканчиваются отроги крымских гор и начинаются степи, такие же безбрежные, как море, где влажные морские ветры встречаются с ветрами, настоянными на степных травах. Дом Гайвазовских был невелик, он стоял на возвышении, откуда была видна даль моря. Оно, да еще небо над ними и стали теми главными впечатлениями, что определили жизненную судьбу будущего художника. Море, то ласковое, то грозное, с бесконечно набегающими на берег волнами, меняющее цвет от прозрачного бирюзового на недвижной поверх-ности во время штиля до густой черноты в штормовые дни, - притягивало, манило к себе. Оно было всегда рядом, и мальчику не надоедало следить за его движением и жизнью.
Феодосия была городом многоязычным. Здесь жили армяне, татары, русские, турки, греки. Когда в 1821-1829 годах в Греции поднялось восстание против многовекового владычества османской империи, вести об этом докатились и до маленькой Феодосии. О событиях и героях греческой революции рассказывали заезжавшие в Феодосию купцы, писали русские газеты, об этих событиях говорили на городском базаре, там же продавали народные картинки, гравюры с эпизодами восстания и портреты героев греческого народа. Срисовывая их, будущий художник и сам пытался фантазировать. На случайных листах бумаги он копировал портреты, военны е сцены, а когда не хватало бумаги, то самым удобным местом для рисования оказывались беленые стены дома. На них было легко рисовать углем фигуры солдат, парусники с надутыми парусами, чаек над скалами, морские волны, набегающие на берег.
Рисунок солдата в полном военном снаряжении на стене дома случайно увидел градоначальник Феодосии Александр Иванович Казначеев. Он уже слышал о юном художнике от городского архитектора Коха, слышал и о том, что тот хорошо играет на скрипке, виртуозно выводя смычком протяжные восточные мелодии. Интерес главы города к сыну старосты феодосийского базара решительным образом изменил течение жизни мальчика. В руках юного Айвазовского впервые оказались настоящие акварельные краски, кисти и хорошая бумага, подаренные ему Казначеевым. Казалось бы, что за дело городскому голове до ребенка из бедной семьи? Но, к счастью, Казначеев оказался не только образованным и талантливым человеком, но главное, человеком с большой душой. Когда в 1830 году Казначеева перевели из Феодосии на службу в Симферополь и назначили Таврическим губернатором, он взял с собой и Айвазовского, определив его в Симферопольскую гимназию, где тот показал себя весьма способным учеником. Три года, проведенные в семье Казначеева, не прошли для подростка бесследно. Атмосфера дома, круг знакомств способствовали быстрому развитию восприимчивого юноши. Ум и способность, которые проявлял Айвазовский, вызывали интерес к нему, рождали желание принять участие в его судьбе. Сам же он много читал и много рисовал. Частый гость в доме близких знакомых Казначеева Нарышкиных, имевших богатейшую в Симферополе библиотеку и превосходное собрание английских и голландских гравюр, он получил право пользоваться книгами и делать копии с этих гравюр. Наталья Федоровна Нарышкина начала в Петербурге хлопоты о приеме Айвазовского в Академию художеств. Более того, она считала, что Айвазовского, как обладающего исключительным дарованием, необходимо отправить для обучения живописи в Рим. Нарышкина отослала в Академию художеств прошение об этом вместе с рисунками юного художника, и вскоре получила ответ от президента Академии о том, что молодой Гайвазовский, судя по рисункам его, имеет чрезвычайное расположение к композиции, но, так как он, находясь в Крыму, не мог быть так основательно подготовлен в рисовании и живописи, ему необходимо пройти полное обучение в Российской Академии художеств. И, как особой милостью, было назначено принять Айвазовского в Академию на казенный счет, а также на казенный счет привезти его из Крыма в Петербург.Академия Начиналась новая жизнь. День был определен жестким академическим расписанием. Воспитанники Академии поднимались в пять часов утра, затем следовали непременная утренняя молитва, завтрак, и в семь начинались занятия в классах. Сначала – общеобразовательные предметы и теория живописи, а с двенадцати до трех ученики рисовали красками. После короткого перерыва снова классные занятия. Вечером при свечах – занятия рисунком. В девять часов все обязаны быть в спальнях. Возможно, этот утомительный в своем однообразии ритм мог показаться невыносимым, если бы он не был наполнен истинным творчеством, радостью ежедневных открытий.
Склонность Айвазовского к изображению моря проявилось очень рано, ее поддерживал и развивал старый профессор Максим Воробьев, в класс которого был определен будущий художник. Немало значило для Айвазовского знакомство с картинами классических мастеров в собрании Императорского Эрмитажа. Не меньшее значение, чем профессиональные уроки живописи, имели для Айвазовского знакомства, которые начали складываться в первые же годы его жизни в столице. В доме Воробьева Айвазовский познакомился с поэтом Василием Жуковским, баснописцем Иваном Крыловым и другими известнейшими людьми того времени. Такой оказалась встреча, хоть и мимолетная, С Пушкиным. Она произошла на академической выставке в сентябре 1836 года, за несколько месяцев до гибели поэта. Айвазовский помнил каждую деталь разговора, каждый вопрос поэта, обращенный к нему, выражение его лица, его смех, одежду Наталии Николаевны. Это знакомство осенило собою всю жизнь художника, и многое потом в своем творчестве он проверял возможной реакцией великого поэта, соразмеряя свои впечатления, создаваемые образы природы с высокой пушкинской поэзией, которая всегда жила в душе художника. «С тех пор и без того любимый мною поэт сделался предметом моих дум, вдохновения и длинных бесед и рассказов о нем», - вспоминал Айвазовский на склоне лет.
Но вот закончена Академия художеств. Как лучший выпускник 1837 года Айвазовский получил за свои успехи большую золотую медаль, дававшую право на шесть лет уехать за границу в качестве академического пенсионера и совершенствовать там живописное мастерство. Прежде чем отправиться в Италию, куда обычно уезжали художники, Айвазовский на два года уехал в Феодосию, где не был целых пять лет. Вернувшись в родной город, он с упоением начал работать над пейзажами, главной темой который оставалось море. Он умел бесконечно разнообразить сюжеты своих марин: то это ночь на южном берегу, то буря у генуэзских развалин, то вид Севастополя с военными кораблями, и, наконец, вид Феодосии, любовно изображенной художником почти с топографической точностью. В картине хорошо узнаваемы характерные очертания гор, башня Константина у самого берега и дом губернатора. Воодушевленный встречей с родными краями, Айвазовский писал в Петербург Томилову: «Сколько перемены в моих понятиях о природе, сколько новых прелестей добился и сколько предстоит впереди».
Серьезной школой для него стало участие под руководством генерала Николая Раевского, сына героя 1812 года, командовавшего Кавказской береговой линией, в боевых операциях у берегов Мингрелии. Айвазовский принял участие в десанте, высаженном в районе Субаши (Лазаревская). Картину «Десант в Субаши» он написал сразу, вернувшись в Феодосию. Она стала первым в его творчестве изображением морской батальной сцены. Возвращаясь весной 1840 года в Петербург и прощаясь с родными местами, Айвазовский написал одну из самых проникновенных своих картин – «Морской берег». Быть может, в стоящем на берегу одиноком путнике, который смотрит на волнующееся море, на бороздящие волны корабли, небо с нависшими над водой облаками, художник мыслил себя? Когда он вернется сюда, когда увидит эти берега, такое родное и любимое Черное море?В Италии Летом 1840 года вместе со своим академическим другом Василием Штернбергом, замечательным художником, Айвазовский двинулся в путь. Дорога лежала в Италию, столицу художественного мира. В Венеции, в армянском монастыре Святого Лазаря уже много лет жил старший брат Айвазовского – Габриэл. Он принял монашество и жизнь свою посвятил ученым занятиям богословием, языками и переводами, став крупным ученым-теологом. Братья встретились после многих лет разлуки. Художник некоторое время жил в монастыре. Монахи поселили Айвазовского в келье, которую когда-то занимал великий Байрон. Английский поэт был настолько увлечен людьми и обстановкой монастыря, что начал изучать армянский язык и даже издал англо-армянский словарь. Айвазовский на склоне лет написал картину, изображающую Байрона среди монахов армянского монастыря. С братом у Айвазовского никогда не прерывалась связь. В знак расположения и благодарности художник посвятил монастырю одну из картин, написанных в Венеции.
Рим потряс Айвазовского. «Я видел творения Рафаэля и Микеланджело, видел Колизей, церкви Петра и Павла. Смотря на произведения гениев и громады, чувствуешь свое ничтожество! Здесь день стоит года», - писал он в Петербург о своих первых впечатлениях от Вечного города. «Я, как пчела, сосу мед из цветника, чтобы принести благодарную дань царю и матушке России», - заканчивал он свое письмо. Здесь, в Италии, окончательно сложился метод работы Айвазовского. Он был убежден, что «движение живых стихий неуловимо для кисти: писать молнию, порыв ветра, всплеск волн – немыслимо с натуры. Для этого художник должен запомнить их, и с этими случайностями, равно как и эффектами света и теней, составлять сою картину». Способ его работы был очень индивидуален. Он начинал писать картину с изображения неба или, как он любил говорить, - воздуха. И как бы ни был велик холст, он заканчивал эту часть картины в один сеанс, не отходя от холста иногда по двенадцать часов кряду. Этим достигалось ощущение особого единства цвета, воздушной атмосферы, убедительности и правдивости в ее передаче. Многие его картины, изображающие восходы, закаты, лунные ночи, морские бризы, написаны, кажется, с непринужденной, покоряющей легкостью. В популярности, разрастающейся славе Айвазовского, быстроте, с которой возникали все новые и новые закаты, восходы, лунные ночи, таилась большая опасность – стать просто модным художником, писать, учитывая лишь невзыскательный вкус публики, ожидавшей того, что для нее привычно, что легко воспринимается и ласкает глаз. Испытание славой – самое тяжелое испытание. Если художниквыдерживает, преодолевает его, значит, правду, истину в искусстве он ценит выше, чем себя. Айвазовского всегда спасала его искренняя, безграничная любовь к искусству, феноменальная трудоспособность, неподдельность чувств, которые выражались в его созданиях. Неслучайно, поэтому картины его вызывали восхищение не только публики, но и профессионалов-художников и истинных знатоков и ценителей искусства. Свое изумление искусством Айвазовского выразил известный английский художник-маринист Уильям Тёрнер, живший в 1842 году в Риме. Шестидесятилетний мастер сочинил на итальянском языке восхищенные стихи по поводу картины «Неаполитанский залив лунной ночью»: «На картине твоей вижу луну с ее золотом и серебром, стоящую над морем, в нем отражающуюся поверхность моря, на которую легкий ветерок нагоняет трепетную зыбь, кажется полем искорок… Прости мне, великий художник, если я ошибся, приняв картину за действительность, но работа твоя очаровала меня, и восторг овладел мною. Искусство твое вечно и могущественно, потому что тебя вдохновляет гений».
За выставленные в Лувре картины Айвазовский был награжден золотой медалью. Парижские газеты писали, что при таком успехе, который имеет русский живописец в Европе, он вряд ли захочет вернуться в Россию. К 27 годам он стал членом Петербургской, Римской и Амстердамской Академии художеств. Но именно подобные заявления побудили его к скорейшему возвращению на родину, в Петербург.
Сын своего народа
Неоценим вклад Айвазовского в армянскую культуру. В 1868 году после путешествия по Закавказью художник создал десятки произведений на армянские темы, в том числе знаменитую картину "Ной спускается с горы Арарат”. Он был очарован библейской горой. Живя и работая в родной Феодосии, Айвазовский принимал большое участие в жизни города и армянской общины. В 1880-е годы И.Айвазовский задумал нарисовать картины для турецкого султана Абдула Гамида, чтобы он был благосклоннее к армянам. Несколько лет работая в Константинополе во дворце султана, он создал ряд выдающихся картин. (Сейчас они хранятся во дворце Долмабахче.)
Султан наградил великого художника тяжелым золотым ожерельем с драгоценными камнями. Вернувшись в Феодосию и узнав о резне армян в Трабизоне, художник в сентябре 1896 года пишет католикосу Хримяну: "...Глубокой болью омрачено сердце мое... горько оплакиваем погубленные души несчастных сородичей наших и взываем к божьей милости”. Так появилась картина "Резня армян в Трабизоне”. Вскоре художник вместе с представителями армянской общины вышел в открытое море и демонстративно швырнул награду султана в воду.Снова в Феодосии В полной зрелости своего таланта, когда каждая его картина, появлявшаяся на выставке, встречалась с одобрительным интересом, а под час и с энтузиазмом, когда художник едва успевал выполнять заказы на новые и новые произведения, когда он был обласкан вниманием зрителей, художественной критики и самого императора, Айвазовский неожиданно для окружающих принял решение оставить Петербург и навсегда поселиться в родной Феодосии. Конечно, художнику необходимо было жить у моря, о котором он рассказывал своей живописью, с которым, наверное, разговаривал каждый день, как с живым человеком. Но ему также важно было чувствовать свою независимость от постоянного, а подчас утомительного внимания академического начальства, императорского двора, высоких заказчиков. В только что отстроенный новый дом весной 1848 года Айвазовский привез молодую жену Юлию Яковлевну Гревс, англичанку по происхождению, дочь петербургского врача. Она была юна, красива и широко образованна. Художник увидел ее в одном из богатых петербургских домов, где она служила гувернанткой. Одному из своих друзей он восторженно писал: «Теперь я спешу сказать Вам о моем счастье. Правда, я женился, как истинный артист, то есть влюбился, как никогда. В две недели все было кончено. Теперь, после восьми месяцев, говорю Вам, что я так счастлив, что я не воображал половину этого счастья. Лучшие мои картины те, которые написаны по вдохновению, так, как я женился». 1840-
1860-е годы были счастливой жизненной и творческой порой Айвазовского. В 1850 году он показал сначала в Петербурге, затем в Москве только что законченную картину «Девятый вал». С момента ее появления она стала самой знаменитой из его марин. Натиск бури, противоборство людей грозной стихии, упоение борьбой, отчаяние перед гибелью и надежда на спасение – все есть на этом полотне.
В счастливые моменты творческого подъема создаются такие произведения. Напряженно и взволнованно работал Айвазовский в своей мастерской в Феодосии в течение весны, лета и осени, а зимой отправлялся с исполненными картинами в Петербург для открытия там очередной выставки своих произведений. В течение жизни им было устроено более 120 персональных выставок. Он открывал их не только в российских столицах, но и во многих губернских городах – Одессе, Киеве, Харькове, Николаеве, Керчи, Феодосии. Для тех лет это было явлением совершенно необычным. Ни один другой художник не может сравниться с Айвазовским в подобной просветительской деятельности. Выставка для художника не самоцель, а диалог со зрителем. Все выставки Айвазовского носили благотворительный характер. Сборы от них шли в помощь нуждающимся студентам, на создание библиотек, вдовам художников, инвалидам войны, жертвам турецких гонений армян.
В жизни родного города Айвазовский принимал самое деятельное участие. Он стремился к тому, чтобы всякое дело, им затеваемое, приносило пользу городу и горожанам. Феодосия всегда страдала от отсутствия питьевой воды, жители собирали ее по каплям в городских фонтанах. Художник составил дарственную и обратился к городским властям: «Не будучи в силах далее оставаться свидетелем страшного бедствия, которое из года в год испытывает от безводья население города, я дарю ему 50 000 ведер в сутки чистой воды из принадлежащего мне Субашского источника». Это был щедрый и великодушный дар. В знак благодарности горожане возвели в центре города фонтан-памятник, одним из украшений которого стала бронзовая палитра, увитая лаврами с надписью «Доброму гению». На средства Айвазовского были поставлены еще два фонтана, один из которых он посвятил памяти А. И. Казначеева.
Благодаря стараниям Айвазовского и его настойчивости был расширен и благоустроен феодосийский порт, что дало работу многим жителям, и проведена железная дорога в Феодосии.Но наибольшей его заботой оставалась художественная жизнь города. Стараниями Айвазовского был создан археологический музей, открыта библиотека, построен концертный зал в центре Феодосии и, наконец, в 1880 году при его доме открылась картинная галерея, которую он завещал родному городу со всеми находящимися там на день его кончины картинами. Казалось бы, художник достиг полной славы, материального благополучия. Он был немолод, но так же, как и в ранней юности, продолжал неустанно трудиться. Без творчества, ежедневной работы он не мыслил жизни. Айвазовский устанавливал на мольберте огромные холсты и безбоязненно творил на них море. Одна из лучших его картин «Среди волн» написана им, когда ему было восемьдесят лет. Отвечая своему биографу Н. Н. Кузьмину, он писал за полгода до смерти: «На Ваш вопрос, какие картины я считаю лучшими, я ответить не могу… положительно в каждой есть что-нибудь удачное. Между всеми моими произведениями, которых, вероятно, в свете до 6000, я не могу выбрать. Вполне они меня не удовлетворяют. И теперь поэтому продолжаю я писать. Я стараюсь, по возможности, исправить прежние недостатки…»
С такой же страстью он работал и в последний день своей жизни: 19 апреля 1900 года на мольберте стоял холст с начатой картиной «Гибель корабля» – она осталась незаконченной. С художником прощался весь город. Дорога к церкви Святого Сергия была усыпана цветами. Последние почести своему художнику отдавал военный гарнизон Феодосии.На склоне лет, словно подводя итог своей жизни, Айвазовский сказал собеседнику: «Счастье улыбнулось мне». Его большая жизнь, охватившая почти весь XIX век, от его начала до самого конца, была прожита спокойно и достойно. Он ни разу не усомнился в правильности избранного пути и до конца столетия донес заветы романтического искусства, с которого начинался его творческий путь...


Категория: В мире прекрасного | Просмотров: 1706 | Добавил: БЕРЕЗКА | Теги: маринисты, море, И.К.Айвазовский, океан, картины | Рейтинг: 4.5/2
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Календарь
«  Октябрь 2010  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Облако тегов
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Поиск
    Закладки

     Copyright MyCorp © 2017